Немецко-русское «братство»

Да-да, Алоизыч очень сильно любил русских и доверял им.Часть главы из книги личного переводчика Власова повествующая об отношении Алоизыча к «Русскому Освободительному Движению»

Вильфрид Карлович Штрик-Штрикфельдт

Против Сталина и Гитлера

Гитлеровское решение против Власова(отрывок)

Последнее же решение Гитлера против Власова было высказано им 8 июня 1943 года в Бергхофе, личной резиденции Гитлера в Верхних Альпах над Зальцбургом. Шмундт рассказал Герсдорфу подробности встречи Гитлера с Кейтелем и Цейтцлером{28}. Как раз открылась для Цейтцлера возможность доложить о предложении Клюге и Гелена относительно Русского центра. Очевидно, доклад Цейтцлера был бледным. И после встречи Гитлер сказал, что он «не нуждается во Власове позади фронта». Он мог бы быть полезен на той стороне фронта. А пропаганда о РОА не должна ни у кого вызывать головной боли. (Шмундт подчеркнул, что можно по-прежнему пользоваться термином Освободительная Армия.) Но, — прибавил Гитлер, — было бы опасным, если бы Клюге и другие германские генералы забрали себе в голову, будто он, Гитлер, когда-либо поможет Власову или другому русскому сесть на коня так, как Людендорф когда-то помог Пилсудскому и другим его польским товарищам.

Вот что услышали мы от Герсдорфа. Ведель потом получил инструкции непосредственно от Кейтеля. Мне ничего не было передано из ОКВ об этом совещании. С точки зрения ОКВ, ситуация не изменилась. Какая-либо политическая активность была Власову и так запрещена после его поездки в Гатчину, но фюрер теперь формально согласился с употреблением его имени для пропаганды на ту сторону. В ОКВ никто не волновался.

По-видимому, Цейтцлер дал Гелену довольно сбивчивый отчет о своей попытке убедить Гитлера, но Гелен в позднейшем разговоре со мной не высказал никакой критики по адресу своего начальника. Для себя я (в который раз!) сделал вывод, что можно выступать убедительно лишь за дело, в правоте которого ты уверен.

Генерал Гелен задал мне вопрос: как будет реагировать Власов?

— Я должен, — сказал я, — переговорить с ним открыто. Это принципиальное и, может быть, окончательное решение, которое выбивает почву из-под соглашения, заключенного между мною и Власовым.

— Фюреру, — заметил Гелен, — Власов не нужен, но нам всем он очень и очень нужен. Скажите ему это.

Власов и его соратники всегда надеялись, что здравый смысл должен когда-то победить. Было роковым для германского народа, что в то время не оказалось рядом с Гитлером никого, кто мог бы ему противостоять.

Я сказал Власову, что все усилия офицеров изменить политический курс в пользу Русской Освободительной Армии окончились провалом. Гитлер отказался следовать предложениям Клюге, Шенкендорфа, Линдеманна и Гелена.

Объяснение с Власовым произошло в присутствии Малышкина и Деллингсхаузена, на активную помощь которого я всегда мог рассчитывать.

Эта новость была самым тяжелым ударом, поразившим Власова с тех пор, как он связал все надежды для своего народа с германской поддержкой. Теперь он знал правду. Власов сказал:

— Я всегда уважал германского офицера, насколько я его знал, — за его рыцарство и товарищество, за его знание дела и за его мужество. Но эти люди отступили перед лицом грубой силы; они пошли на моральное поражение, чтобы избежать физического уничтожения. Я тоже так делал! Здесь то же, что и в нашей стране, — моральные ценности попираются силой. Я вижу, как подходит час разгрома Германии. Тогда поднимутся «унтерменши» и будут мстить. От этого я хотел вас предохранить… Я знаю, что будут разные оценки нашей борьбы. Мы решились на большую игру. Кто однажды уловил зов свободы, никогда уже не сможет забыть его и должен ему следовать, что бы ни ожидало его. Но если ваш «фюрер» думает, что я соглашусь быть игрушкой в его захватнических планах, то он ошибается. Я пойду в лагерь военнопленных, в их нужду, к своим людям, которым я так и не смог помочь.

Власов был потрясен и подавлен. Я попытался ободрить его, передав ему слова Гелена. Больше мне нечего было сказать. Малышкин перевел разговор на декабристов и вспомнил слова одного из них: «Наша вина — в нашем стремлении к свободе».Мне трудно передать атмосферу подавленности, охватившую наш маленький кружок.

Наконец, по предложению Деллингсхаузена, мы решили еще раз всё спокойно обдумать.

* * *

Несколько дней спустя мне позвонил генерал, которого я знал лишь по имени. Он спросил меня, нельзя ли устроить, совершенно незаметно, его встречу с Власовым. Как место встречи, он предложил служебный кабинет одного профессора Берлинского университета. Власов дал свое согласие. Мы явились в гражданской одежде, немецкий генерал был в полной форме и при орденах.

Генерал представился и сказал:

— Я думаю, что после всего происшедшего у вас нет больше желания и дальше поддерживать стремя для этого правительства.

Власов резко возразил:

— Я никогда не держал стремени ни для вашего правительства, ни для вашего фюрера. В интересах моего народа и его свободы я работал с немцами, поскольку я был убежден, что немцы тоже хотят свергнуть Сталина. Я пошел тем же путем, что и Черчилль с Рузвельтом, когда они стали союзниками Сталина, или, если хотите, Сталин в своем союзе с Черчиллем и Рузвельтом.

— Точно, — заметил немецкий генерал, — я вас вполне понимаю. И поэтому я прошу вас сейчас не сдаваться.

Власов хотел что-то возразить, но генерал продолжал:

— Не будем говорить о деталях. Я знаю всё. Сегодня я могу только сказать, что не исключено преобразование или смена германского правительства. Не исключен вопрос и о назначении нового Верховного главнокомандующего. Тогда нам понадобится ваше сотрудничество и помощь, генерал Власов. Даты я вам также не могу назвать, но я прошу вас доверять мне, как я сейчас доверяю вам. В начале нашего разговора я не ставил никаких условий, но теперь, при окончании нашей встречи, я прошу сохранить в полной тайне сказанное мною, а также и мое имя. Всё сказанное должно остаться между нами тремя.

Говоря это, он протянул мне руку, как бы скрепляя тем свою уверенность и в моей лояльности. После минутного молчания Власов сказал:

— Я уже отчаялся во всем, но я думаю, что понял вас, генерал, и я буду пытаться работать дальше. Я благодарю вас за доверие!

Весь разговор длился едва ли более двадцати минут.

Порознь вышли мы из помещения. Мы были уже в нашем маленьком «фольксвагене», когда генерал, не оглянувшись, садился в свой «мерседес».

* * *

Еще до этой встречи в Берлинском университете Власов разговаривал со своими ближайшими 239 сотрудниками, в том числе с Трухиным и Зыковым, и сообщил им о своем решении вернуться в лагерь военнопленных. Оба, в особенности Зыков, пытались уговорить его отложить свое решение. Зыков сказал:

— Ведь мы русские заговорщики, а не немцы. Нам должно быть безразлично, что о нас думают немцы. Мы верим, что служим народу с чистым сердцем и чистыми руками. Вопреки Сталину, и вопреки Гитлеру ( Наша вина, как сказал генерал Малышкин, заключается в нашем стремлении к свободе. Если вы теперь выпустите из рук поводья, на наше место придут соглашатели. Это было бы концом борьбы за свободу русского народа. Оставьте иллюзии, Андрей Андреевич! Есть и среди русских нацисты еще большие, чем немецкие национал-социалисты. Они только и ждут вашего ухода, чтоб сесть на ваше место. Они соревнуются между собой в поддакивании немцам. Уже можно слышать, как они сходятся на погромном кличе черносотенцев: «Бей жидов — спасай Россию!» Если эти черносотенцы придут к власти — горе русскому народу! Есть и такие, кто преследует собственные, сомнительные цели. Они не верят в свободу для России, и они продаются немцам. Ни вы, Андрей Андреевич, и никто другой в нашем небольшом кругу заговорщиков этого никогда не сделает!

Всегда скупой на слова Трухин заметил:

— Гитлер показал свое подлинное лицо. Русское Освободительное Движение может теперь рассчитывать только на себя и на немногих немецких друзей, которые останутся с нами. Наше движение будет жить, пусть даже оно принесет плоды уже, может быть, тогда, когда нас не будет.

Тогда Власов попросил несколько дней на размышление. В это время и произошла встреча с немецким генералом в Берлинском университете. Власов решил продолжать борьбу.

Реклама

One thought on “Немецко-русское «братство»

  1. «Власов хотел что-то возразить, но генерал продолжал:
    — Не будем говорить о деталях. Я знаю всё. Сегодня я могу только сказать, что не исключено преобразование или смена германского правительства. Не исключен вопрос и о назначении нового Верховного главнокомандующего. Тогда нам понадобится ваше сотрудничество и помощь, генерал Власов. Даты я вам также не могу назвать, но я прошу вас доверять мне, как я сейчас доверяю вам. В начале нашего разговора я не ставил никаких условий, но теперь, при окончании нашей встречи, я прошу сохранить в полной тайне сказанное мною, а также и мое имя. Всё сказанное должно остаться между нами тремя.»
    Так-так. Среди немецких военных ходили слухи о смещении Алоизыча за год до покушения на него.

    «Есть и среди русских нацисты еще большие, чем немецкие национал-социалисты. Они только и ждут вашего ухода, чтоб сесть на ваше место. Они соревнуются между собой в поддакивании немцам. Уже можно слышать, как они сходятся на погромном кличе черносотенцев: «Бей жидов — спасай Россию!» Если эти черносотенцы придут к власти — горе русскому народу! Есть и такие, кто преследует собственные, сомнительные цели. Они не верят в свободу для России, и они продаются немцам.»
    А власовцы не продались немцам? Власвоцы не были НС? Власовцы не хотели «бей жидов — спасай Россию!»???

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: